Пит изучал сценарий семичасовых новостей, водя по строчкам кончиком шариковой ручки.

– Я так понимаю, она сейчас снимает выступление губернатора. Я пущу это в начале программы. Раш взглянул на часы: Он собирался начать через четверть часа. Хочет попасть в семичасовой выпуск, это я знаю. Он поднял глаза.

– Привет, Джон. Отличная работа.

– Привет...

Раш вернулся к разговору с Питом:

– Таким образом, Лесли будет постоянно держать вас в курсе.

– Хорошо. Билл ждет сообщений.

Значит, семичасовой выпуск даст обзор наиболее ярких моментов выступления губернатора. Несомненно, Лесли и Мэл постоянно транслируют происходящее на площади Биллу в монтажную. Билл, самый быстрый монтажер на студии, сейчас записывает все на видеопленку, а потом в сотрудничестве с одним из сценаристов выберет наиболее пикантные и интересные для слуха и зрения эпизоды, чтобы смонтировать их и сделать «гвоздем» семичасовой программы. И если он действительно хочет заручиться полным вниманием зрителей, то не найдет материала лучше, чем...

– Передайте Биллу запись той потасовки, – сказал Пит. – Это действительно даст представление о...

– Да, – закончил мысль Раш, – об остроте стоящих на повестке дня вопросов, о накаленной атмосфере кампании. Это именно то, что необходимо для освещения первого шага губернатора.

– И именно то, о чем я хотел бы поговорить с тобой, вмешался Джон.

– Что?

– Этот материал, Раш. Я... я просто не уверен насчет него. Раш – на вид практически мальчишка с вечно свисающей на лоб светлой прядью – обладал колоссальными способностями режиссера. Он мог сделать живую, захватывающую программу, мог состряпать сенсацию из ничего, мог изобретательно бросать вызов общественному мнению, преступая границы дозволенного. Но не мог одного: понимать, а тем более терпеть жалкие опасения и нерешительность местного «таланта».

– А какие, собственно, проблемы? – Раш говорил вежливо, но без всякого интереса.