– Держи кадр. Продолжай снимать. Часть материала мы дадим в семичасовом выпуске.

– 0'кей.

Тина и Раш смотрели на монитор с кадрами прямой трансляции: Мэл снимал полицейских, которые схватили старика чего чернокожего друга и тащили их из толпы. Ноги старика даже не касались земли.

Пока полицейские волокли задержанных с площади, старик продолжал выговаривать своему другу:

– Макс, ты не должен был делать этого!

Макс кипел от негодования, обливался потом и был слишком зол, чтобы разговаривать. Он мог только проклинать старика, проклинать толпу и яростно вырываться из рук четырех полицейских – именно столько человек потребовалось, чтобы удержать его.

– Все в порядке, угомонись, – сказал один полицейский, поигрывая дубинкой.

Старик укоризненно сказал другу:

– Макс, ты должен подчиниться! Не надо усугублять ситуацию!

Макс пришел в чувство и неестественно быстро успокоился.

– Извините, офицер. Я не хотел неприятностей.

– Вы сейчас же уберетесь отсюда – или мы вас задержим,

ясно?

– О, мы сию же минуту уйдем, – сказал старик.

– Ага, уже уходим.

На границе площади полицейские отпустили их, и они поспешили прочь, радуясь свободе.

Что же касается двух незнакомцев, которые первыми начали махать кулаками, то их и след простыл.

Мартин Дэвин сиял от удовольствия, когда докладывал губернатору:

– Видели бы вы это!

– Это попало в выпуск?

– Узнаем через минуту. Но оператор из кожи вон лез, чтобы все заснять.

– Отлично, сыграем на этом.

Камеры в студии были выключены, съемка закончилась. Эли и Джон вынули из ушей передатчики и отстегнули маленькие нагрудные микрофоны. Студия, отрезанная сейчас от внешнего мира, превратилась в маленькую, пустую каморку с фанерными стенами.

– Бедная Лесли, – сказала Эли. – Предполагалось, это будет легкое задание.

Джон, схвативший трубку телефона, даже не услышал ее.