– Джон... – Она опустилась в кресло и положила локти на стол. – Мне жаль, что эта ситуация причиняет вам неудобства. Но когда происходят интересные события, наш долг сообщать о них. Вы это прекрасно знаете.

Джон повернулся и сделал глубокий вдох-выдох, чтобы взять себя в руки. Потом произнес медленно и отчетливо:

– Тина, я работаю в агентстве новостей уже двадцать четыре года. Пожалуйста, не надо приводить мне эти доводы. Я слишком часто сам приводил их. И прекрасно все их знаю.

Теперь у них началось состязание: кто дольше останется сдержанным и полностью владеющим собой профессионалом.

Льюис заговорила медленно, нарочито ровным тоном:

– Я не собираюсь приводить вам подобные доводы, мистер Баррет. Я слегка разочарована тем обстоятельством, что человек с двадцатичетырехлетним опытом работы по-прежнему не в состоянии отделять профессиональные интересы от личных.

– Это вы решили поместить его на задний план, – безжизненным голосом сказал Джон. – Вы могли снимать трибуну, флаги на площади, любой задний план из множества возможных, но вы решили показать его. Ведь так?

Тина поморщилась и потрясла головой с таким видом, словно впервые в жизни столкнулась с такой непроходимой глупостью.

– Джон, меня там не было, и, насколько я знаю, он не приглашал нас и не говорил: «Послушайте, я собираюсь проповедовать толпе неподалеку от въезда на Четвертую улицу, приходите и снимите меня для программы новостей!»

Джон наставил на Тину палец, каковой жест свидетельствовал о том, что он теряет самообладание:

– Вы находились в аппаратной. Вы давали указания оператору. Вы принимали решения.

Тина раздраженно вздохнула и сказала:

– Ладно. Вы оказались в неловкой ситуации. Это что, моя проблема? Или, может, это имеет хоть какое-то отношение к делу, которым мы занимаемся?

Взгляд Джона упал на настенные часы. Время, самый главный босс из всех существующих, приказывало ему уходить отсюда.

– Мне нужно сделать анонс. Последнее слово осталось за Тиной: